Если бы Вам представилась возможность взять с собой на прогулку в Мадриде, кого бы Вы пригласили? Не Франко , надеюсь. А Колумб, тот вообще не испанец. Мадрид, король и Веласкес. Я был в Мадриде всего два дня. Этого мало, чтобы что-то понять, и достаточно, чтобы перестать притворяться, что понимаешь. Город не раскрывается, он просто живёт рядом с тобой, пока ты ходишь, ешь, смотришь по сторонам и время от времени ловишь себя на мысли, что здесь никто никуда не спешит, хотя все постоянно в движении. Наверное, поэтому я решил, что смотреть на Мадрид лучше не в одиночку. Так рядом со мной появились воображаемые Филип Второй и Диего Веласкес. Первый-сухой, набожный, привыкший к тишине монастырей и тяжести решений. Тот самый Филип, который Мадрид и построил. Второй, наблюдатель и портретист, человек, который умеет долго смотреть на лица, и ничего не говорить. Придворный портретист.
-Ты уверен, что это столица? — спросил Филип, когда мы вышли на улицу.
-Уверен, ответил Веласкес. Просто она теперь не обязана это доказывать.
Говорят, у Мадрида нет одного главного центра. Формально, да. Кто-то считает центром площадь Пласа Майор, а кто-то, район вокруг Пуэрта-дель-Соль, где стоит памятник медведю с земляничным деревом. Мы как раз стояли недалеко от него. Филип посмотрел на медведя внимательно, почти строго, и сказал, что в его времена символы были проще: крест, корона, меч. Веласкес усмехнулся и заметил, что сегодня символы должны быть запоминающимися, а не пугающими. Люди вокруг фотографировались, смеялись, ели мороженое, и никто не обращал внимания на двух мужчин в старинных одеждах, которые обсуждали столицу империи. Да, в их время Испания была Империей.
Филип перенёс столицу из Толедо в Мадрид не из романтики. Толедо был красив, древен, неудобен. Толедо уже становился маловат для роли столицы страны, которая владела континентами. География, дороги, контроль. Центр без прошлого, который можно наполнить будущим. Он говорил об этом спокойно, без пафоса, как человек, который давно сделал свой выбор и не нуждается в оправданиях. Веласкес слушал и иногда вставлял замечания о свете, о том, как здесь иначе ложатся тени, как воздух суше, чем на юге, и как лица людей выглядят менее торжественными, но более живыми.
Спустились в метро. Для Филипа это было испытание. Подземный город, который живёт своей жизнью, без солнца, без неба. Он держался за поручень и смотрел на людей с осторожным любопытством. Кто-то ехал с пакетами из супермаркета, кто-то с гитарой. А кто-то, просто уставший после работы. Билет стоил чуть больше двух евро, и Филип долго вертел его в руках, словно не мог понять, как такая мелкая бумажка даёт право перемещаться по целому городу. Веласкес сказал, что это и есть современная магия: дешёвая, массовая и никого не удивляющая. Зашли в супермаркет. Это было почти комично. Филип рассматривал полки так, будто перед ним были реликвии. Хлеб, молоко, сыр, вино, всё лежало аккуратно, без охраны, без придворных церемоний. Бутылка простого вина, пять евро. Хамон подороже, но всё равно доступен. Филип сказал, что при таком изобилии люди должны быть счастливее. Веласкес ответил, что изобилие не гарантирует счастья, но сильно упрощает разговоры о жизни. Они купили хлеб, сыр и вино, и я подумал, что любой король прошлого многое бы отдал за возможность так просто зайти и выйти с покупками.
Эскориал встретил нас тишиной. Здесь Филип был на своём месте. При жизни он любил садится повыше и наблюдать в подзорную трубу, как идет строительство новой резиденции. Камень, порядок, строгая геометрия. Усыпальница королей холодная, тяжёлая, лишённая эмоций. Филип спустился туда молча. Для него это было не туристическое место, а продолжение собственной биографии. Веласкес шёл чуть позади и смотрел не на саркофаги, а на то, как современные люди стараются говорить шёпотом, даже если не знают почему. В таких местах история всё ещё работает, даже без объяснений.
О столице Перу Куско можно почитать здесь;- Куско ворота Мачу Пикчу
В центре города мы долго гуляли пешком. Пласа Майор оказалась неожиданно уютной. Не величественной, не давящей, а живой. Кафе, официанты, туристы, местные. Филип сказал, что в его время здесь было бы больше порядка. Веласкес ответил, что порядок убивает спонтанность, а без неё не рождаются ни картины, ни города. Они спорили тихо, без раздражения, как люди, которые давно привыкли не соглашаться. В музее Прадо уже замолчал Веласкес. Он ходил по залам, смотрел на картины и иногда останавливался слишком надолго. Филип наблюдал за посетителями. Билет стоил около пятнадцати евро, и король заметил, что за такие деньги люди покупают не искусство, а право прикоснуться к прошлому. Веласкес сказал, что это честная сделка. В определённые часы вход бесплатный, и тогда музей наполняется другими лицами, менее уверенными, но более благодарными. Филипу это понравилось.
Когда гуляешь по Мадриду, невозможно всё время смотреть только на дворцы и музеи. В какой-то момент город сам выводит тебя к аренам. Сначала к Бернабеу. Огромному, холодному, официальному стадиону футбольного клуба Реал Мадрид. Потом к Ла Вентас главной арене для корриды. Здесь кирпич тёплый, а воздух будто до сих пор хранит шум толпы. Мадрид всегда любил зрелища. Просто раньше они были другими. Во времена Филиппа II коррида была не праздником, а утверждением порядка. Бык выходил на арену как воплощение хаоса, человек, как воля и контроль. Смерть не обсуждалась, она была частью договора. Думаю, Филипп смотрел на всё это спокойно и прагматично: полезный ритуал, который держит людей в тонусе и напоминает, кто здесь хозяин. Веласкес, будь он рядом со мной у Ла Вентас, вряд ли говорил бы много. Он бы смотрел. На тень под трибунами, на напряжение перед движением, на паузу. Его всегда интересовал не удар, а момент до него. Сегодняшняя коррида почти без крови, вызвала бы у Филиппа недоумение: зрелище без жертвы. А Веласкес, возможно, только кивнул бы. Трагедия теперь в том, что трагедию убрали. Великий мастер золотого века и придворный художник Филиппа IV напрямую не писал батальных сцен корриды как отдельный жанр, но она присутствовала в его жизни и творчестве косвенно. Во времена Веласкеса коррида оставалась аристократическим конным зрелищем. Будучи администратором королевского двора, Веласкес часто участвовал в организации празднеств на площади Пласа-Майор в Мадриде, которые обязательно включали бои быков. От Ла Вентас возвращаюсь к Бернабеу. И понимаю: футбол занял место корриды. Здесь тоже арена, цвета, ритуалы, верность и ненависть. Реал Мадрид уже не клуб, а идея. Империя без империи. Филипп II был бы доволен. Очень. А Веласкес сидел бы где-нибудь выше, смотрел не на мяч, а на лица после гола. Потому что сегодня именно там настоящая драма. И крови для этого больше не нужно.
Мы говорили о великих людях Мадрида. Сервантес, Лопе де Вега, Гойя, Пикассо, Альмодовар. Фамилии, которые сегодня звучат как названия улиц и музеев. Веласкес иронизировал, что все они когда-то были просто людьми с долгами и плохим характером. Филип заметил, что история любит тех, кто не слишком удобен своему времени. Я подумал, что в этом городе действительно умеют хранить память, не превращая её в музейный экспонат. Имперское прошлое Испании всплыло само собой. Филип говорил о колониях без ностальгии. Он знал цену расширениям и цену потерям. Когда всё это закончилось и золото из Южной Америки перестало поступать в огромных количествах, страна долго не понимала, как быть дальше. Люди отвыкли работать. Утратили необходимость создавать. Ведь гораздо проще сесть на корабль и уплыть грабить в Новый мир. Потом, смена династий. Оглушительный по тишине застой от потери заморских территорий. Франко, диктатура, возвращение короля- сложный, болезненный путь. Филипу было странно слышать, что король вернулся не по праву крови, а по решению системы. Веласкес сказал, что это, возможно, единственный способ, при котором монархия может выжить в современном мире.
Разговор зашёл об иммиграции. Африка рядом, и Мадрид это чувствует. Новые лица, новые языки, новые религии. Кто-то говорит о второй реконкисте, кто-то, о терпимости. Филип слушал внимательно, но без эмоций. Он сказал, что завоевания всегда заканчиваются смешением. Веласкес добавил, что города, которые не меняются, умирают быстрее всего. Они не спорили. Просто констатировали. Вечером мы ели. Хамон, гаспачо, тапас. Простая еда, без попыток удивить. В ресторанах звучала гитара, иногда фламенко, иногда просто фоновая музыка. Обеденное меню-пятнадцать, максимум двадцать евро. Для туриста Мадрид сегодня не дешёвый, это правда. Но и не показательно дорогой. Филип сказал, что при таких ценах он бы ввёл строгий контроль. Веласкес возразил, что контроль убьёт вкус. Они снова не договорились.
Под конец дня мы сидели с бокалом вина. Филип смотрел на людей и думал о порядке. Веласкес, о лицах и свете. Я понял, что Мадрид хорошо выдерживает такие разные взгляды. Он не требует любви, не просит восхищения. Он просто есть. И за два дня этого достаточно, чтобы захотеть вернуться или хотя бы не притворяться, что ты его понял. Прекрасный город.
Оставлю здесь ссылку на Официальный туристический портал Мадрида.;- https://www.esmadrid.com/ru/turisticheskiy-proezdnoi-madrid
Здесь можно многое узнать купить билеты в музеи, а так же купить проездной на общественный транспорт.